Глава VII Губернаторша

Почти бегом бежала я Через деревню, — чудилось, Что с песней парни гонятся И девицы за мной. За Клином огляделась я: Равнина белоснежная, Да небо с ясным месяцем, Да я, да тень моя... Не жутко и не боязно Вдруг стало, — словно радостью Так и взмывало грудь... Спасибо ветру зимнему! Он, как водой студеною, Больную напоил: Обвеял буйну голову, Рассеял думы черные, Рассудок воротил. Упала на колени я: «Открой мне, матерь божия, Чем бога прогневила я? Владычица! во мне Нет косточки неломаной, Нет жилочки нетянутой, Кровинки нет непорченой, — Терплю и не ропщу! Всю силу, богом данную, В работу полагаю я, Всю в деточек Глава VII Губернаторша любовь! Ты видишь всё, владычица. Ты можешь всё, заступница! Спаси рабу свою!..» Молиться в ночь морозную Под звездным небом божиим Люблю я с той поры. Беда пристигнет — вспомните, И женам посоветуйте: Усердней не помолишься Нигде и никогда. Чем больше я молилася, Тем легче становилося, И силы прибавлялося, Чем чаще я касалася До белой, снежной скатерти Горящей головой... Потом — в дорогу тронулась. Знакомая дороженька! Езжала я по ней. Поедешь ранним вечером, Так утром вместе с солнышком Поспеешь на базар. Всю ночь я шла, не встретила Живой души. Под городом Обозы начались. Высокие, высокие Возы сенца крестьянского, Жалела я коней: Свои кормы Глава VII Губернаторша законные Везут с двора, сердечные, Чтоб после голодать. И так-то все, я думала: Рабочий конь солому ест. А пустопляс — овес! Нужда с кулем тащилася, — Мучица, чай, не лишняя, Да подати не ждут! С посада подгородного Торговцы-колотырники Бежали к мужикам; Божба, обман, ругательство! Ударили к заутрени, Как в город я вошла. Ищу соборной площади, Я знала: губернаторский Дворец на площади. Темна, пуста площадочка, Перед дворцом начальника Шагает часовой. «Скажи, служивый, рано ли Начальник просыпается?» — Не знаю. Ты иди! Нам говорить не велено! — (Дала ему двугривенный). — На то у губернатора Особый есть швейцар. — «А где он Глава VII Губернаторша? как назвать его?» — Макаром Федосеичем... На лестницу поди! — Пошла, да двери заперты. Присела я, задумалась, Уж начало светать. Пришел фонарщик с лестницей, Два тусклые фонарика На площади задул. — Эй! что ты тут расселася? — Вскочила, испугалась я: В дверях стоял в халатике Плешивый человек. Скоренько я целковенький Макару Федосеичу С поклоном подала: «Такая есть великая Нужда до губернатора. Хоть умереть — дойти!» — Пускать-то вас не велено, Да... ничего!.. толкнись-ка ты Так... через два часа... — Ушла. Бреду тихохонько... Стоит из меди кованный. Точь-в-точь Савелий дедушка, Мужик на площади. «Чей памятник?» — Сусанина. — Я перед ним помешкала. На рынок побрела Глава VII Губернаторша. Там крепко испугалась я. Чего? Вы не поверите, Коли сказать теперь: У поваренка вырвался Матерый серый селезень, Стал парень догонять его, А он как закричит! Такой был крик, что за душу Хватил — чуть не упала я, Так под ножом кричат! Поймали! шею вытянул И зашипел с угрозою, Как будто думал повара, Бедняга, испугать. Я прочь бежала, думала: Утихнет серый селезень Под поварским ножом! Теперь дворец начальника С балконом, с башней, с лестницей, Ковром богатым устланной, Весь стал передо мной. На окна поглядела я: Завешаны. «В котором-то Твоя опочиваленка? Ты сладко ль спишь, желанный мой, Какие видишь сны?..» Сторонкой, не по коврику Глава VII Губернаторша, Прокралась я в швейцарскую. — Раненько ты, кума! — Опять я испугалася, Макара Федосеича Я не узнала: выбрился, Надел ливрею шитую, Взял в руки булаву, Как не бывало лысины. Смеется. — Что ты вздрогнула? — «Устала я, родной!» — А ты не трусь! Бог милостив! Ты дай еще целковенький, Увидишь — удружу! — Дала еще целковенький. — Пойдем в мою каморочку, Попьешь пока чайку! — Каморочка под лестницей: Кровать да печь железная, Шандал да самовар. В углу лампадка теплится. А по стене картиночки. — Вот он! — сказал Макар. — Его превосходительство! — И щелкнул пальцем бравого Военного в звездах. «Да добрый ли?» — спросила я. — Как стих найдет! Сегодня Глава VII Губернаторша вот Я тоже добр, а временем — Как пес, бываю зол. — «Скучаешь, видно, дяденька?» — Нет, тут статья особая, Не скука тут — война! И сам, и люди вечером Уйдут, а к Федосеичу В каморку враг: поборемся! Борюсь я десять лет. Как выпьешь рюмку лишнюю, Махорки как накуришься, Как эта печь накалится Да свечка нагорит — Так тут устой...» Я вспомнила Про богатырство дедово: «Ты, дядюшка, — сказала я, — Должно быть, богатырь». — Не богатырь я, милая, А силой тот не хвастайся, Кто сна не поборал! — В каморку постучалися. Макар ушел... Сидела я. Ждала, ждала, соскучилась. Приотворила дверь. К крыльцу карету подали. «Сам едет?» — Губернаторша Глава VII Губернаторша! — Ответил мне Макар И бросился на лестницу. По лестнице спускалася В собольей шубе барыня, Чиновничек при ней. Не знала я, что делала (Да, видно, надоумила Владычица!)... Как брошусь я Ей в ноги: «Заступись! Обманом, не по-божески Кормильца и родителя У деточек берут!» — Откуда ты, голубушка? — Впопад ли я ответила — Не знаю... Мука смертная Под сердце подошла... Очнулась я, молодчики, В богатой, светлой горнице. Под пологом лежу; Против меня — кормилица, Нарядная, в кокошнике, С ребеночком сидит: «Чье дитятко, красавица?» — Твое! — Поцаловала я Рожоное дитя... Как в ноги губернаторше Я пала, как заплакала, Как стала говорить. Сказалась усталь долгая. Истома непомерная Глава VII Губернаторша, Упередилось времечко — Пришла моя пора! Спасибо губернаторше, Елене Александровне, Я столько благодарна ей, Как матери родной! Сама крестила мальчика И имя Лиодорушка — Младенцу избрала... — «А что же с мужем сталося?» — Послали в Клин нарочного, Всю истину доведали, — Филиппушку спасли. Елена Александровна Ко мне его, голубчика, Сама — дай бог ей счастие! За ручку подвела. Добра была, умна была, Красивая, здоровая. А деток не дал бог! Пока у ней гостила я, Всё время с Лиодорушкой Носилась, как с родным. Весна уж начиналася, Березка распускалася, Как мы домой пошли...


documentaoomjcz.html
documentaoomqnh.html
documentaoomxxp.html
documentaoonfhx.html
documentaoonmsf.html
Документ Глава VII Губернаторша