ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ

Великий северный путь в Синьцзян часто описывался путешественниками. В два легких перехода мы достигли Файзабада – маленького городка с китайским управлением и небольшим военным гарнизоном. Путь был однообразен: повсюду песок, покрытый соляной коркой, песчаные дюны, заросли, кое-где ивовые рощи и пыльные грязные деревушки. Файзабад -последнее крупное поселение Кашгарского оазиса, дальше простираются пески.

Расстояние от Файзабада до Марал-баши мы покрыли в четыре перехода. Путь пролегал через песчаную местность, местами покрытую зарослями, изобилующими дичью. Должно быть, в прошлом здесь шумели леса, а теперь заросли отступают к северу, медленно вытесняемые песками. Продвижению мешали многочисленные сухие пни и корни деревьев, полностью засыпанные песком ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ. О них все время спотыкались лошади, а одна из наших повозок со снаряжением экспедиции едва не перевернулась, налетев с ходу на огромный ствол дерева, занесенный песком. В это время года часть Китайского Туркестана абсолютно пустынна, а высохшие стволы деревьев только усиливали впечатление полной заброшенности Встречавшиеся на пути грязные деревушки и множество развалившихся лачуг ясно указывали на сокращение сельского населения.

3 марта мы вошли в большой оазис Марал-баши, связанный двумя важными путями с Кашгаром и Яркендом. Сам оазис небольшой, но хорошо орошается, имеет огромные запасы грунтовых вод и несколько озер. С юга к нему подходит Яркенд дарья, а на северо ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ-западе и севере поднимаются невысокие скалистые горные хребты – южные отроги внешнего Тянь Шаня. Наши караванщики хотели задержаться в Марал-баши на сутки, но мы убедили их продолжить переход, а здесь лишь переночевали.

Следующая остановка была в Ак-тумшуке, или просто в Тумшуке. Покинув зеленую зону Марал-баши и Чарбаг-базара, маленькой деревушки в пятнадцати милях к северо-востоку от Марал-баши, мы вышли на широкую песчаную равнину, покрытую кустарником. Этот отрезок пути оказался довольно длинным, примерно в тридцать миль, и в деревню Тумшук мы пришли около одиннадцати часов вечера. Неподалеку от деревни находится китайская надпись, относящаяся ко времени покорения ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ нового доминиона в 1877 г. На севере и юго-востоке Тумшука находятся развалины древних памятников, представляющие интерес. Раскопки в этом древнем районе производил известный французский востоковед профессор Поль Пелльо во время своей экспедиции в 1906-1908 гг.

От Тумшука нам пришлось сделать четыре длинных перехода, чтобы достигнуть Аксу. Дорога пролегала в основном по пескам, поросшим тамариском. Местами ее покрывал толстый слой лессовой пыли, прилипавшей к коже и разъедавшей глаза людей и животных. Оазис Аксу расположен у слияния двух больших рек – Тушкана и Кум-арык дарьи. Весной и в начале лета реки, питающиеся тающими снегами ледников главной цепи Тянь Шаня, несут массу воды ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ, орошая обширную возделываемую зону.

Мы разбили лагерь в мусульманской части города Аксу, в саду бывшего андижанского аксакала. Владелец умер несколько лет тому назад, и дом выглядел заброшенным. Местные власти разрешают останавливаться здесь лишь некоторым иностранным путешественникам. Назойливая толпа тунган, или китайских мусульман, пыталась проникнуть во двор, чтобы поглазеть на нас. В Аксу обосновалась большая колония тунган, и все путешественники единодушны в своих оценках их нахального поведения. Местные хулиганы избили одного из наших погонщиков, но были схвачены и отправлены в магистрат для наказания.



Погонщики требовали дать лошадям однодневную передышку. Мы согласились. Нам доставила удовольствие встреча с господином Пэном -симпатичным членом ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ магистрата, нанесшим нам визит. Он хорошо говорил по-английски и горько сетовал на одинокую жизнь в Аксу. Пэн, испытывая беспокойство за будущее провинции, понимал необходимость обновления старой административной системы.

11 марта мы покинули Аксу и после утомительного перехода достигли небольшой деревушки Кара-кудук уже в полной темноте. Вьючные же лошади с лагерным снаряжением достигли деревушки только после полуночи. В два часа ночи мы забрались в палатки, а в семь утра надо было снова отправляться в путь.

Из Кара-кудука, или Кара-юлгуна, мы направились в Тограк-донг -пустынное местечко у подножия хребта. Весь день шли по обширной каменистой равнине, пересеченной ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ невысокими песчаниковыми гребнями. Тограк-донг интересен несколькими пещерными храмами, вырубленными в песчаниковом утесе неподалеку от почтовой станции. Штукатурка, некогда покрывавшая стены и потолок кельи, и фрески были сбиты мусульманскими фанатиками. Некоторые пещеры осыпались. Возможно, что здесь когда-то была небольшая буддийская вихара. Как из большинства древних разрушенных монастырей и храмов, расположенных на южных склонах Тянь Шаня, из пещер Тограк-донга открывается великолепный вид на суровую гряду гор, простирающихся в глубь пустыни.

В сторону Куштими, или Куштама, дорога проходила по горной пустынной местности. В Яка-арыке вдоль реки Музарт мы обратили внимание на возделанную землю. В это время года русло ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ реки пересыхает, но летом Музарт несет большое количество воды, орошая большие оазисы Бай и Куча. Лагерь мы разбили в тограковой роще поблизости от лянгара, или почтовой станции, так как в местной гостинице обосновалась шайка профессиональных картежников – этого подлинного бедствия Синьцзяна. Все главные города с базарами на караванных путях изобилуют игорными домами, причем некоторые из них даже выпускают собственные деньги в виде маленьких бамбуковых палочек с указанием дома. Такая валюта принимается всюду и имеет определенный номинал. Компания картежников на постоялом дворе Куштими пополнилась группой кара-киргизских бандитов, известной своими разбойничьими нападениями на соседей. Китайский конвой из Аксу забаррикадировался в одной ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ из комнат постоялого двора и отказался охранять нас ночью. Утром мы обнаружили, что наш конвой охранял преступника в кандалах, который во время перехода шел с нашими повозками. Мы были против этого, и тогда солдаты отправили его одного в Бай. К нашему удивлению, он добрался туда сам и сдался местным властям.

Путь из Куштими в Бай пролегал по левому берегу реки Музарт, занятому плантациями. Небольшой городок Бай с несколькими грязными и пыльными базарами был далеко не идеальным местом для стоянки, и нам пришлось переправиться на противоположный берег реки, где находилась почтовая станция.

В свое время в окрестностях Бая профессор ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ Поль Пелльо обнаружил тохарские рукописи на кученском диалекте и нашел обрывки дорожных пропусков, которые были тщательно исследованы М. Сильвеном Леви, профессором санскрита в колледже Франции и в высшей школе Парижа.

Нашим следующим пунктом был Кизил-ортанг. К юго-востоку от Кизила находятся интересные мингойи, или пещерные храмы с фресками, датируемые V и VIII веками. Профессор П. Пелльо бывал в этих пещерах, а доктор Лекок подробно обследовал их во время своей экспедиции 1905 г.

Выйдя из Кизила, мы прошли каменистую пустыню, пересеченную голыми песчаниковыми хребтами, и прибыли в Кизил-карга, известный разрушенными храмами, расположенными к северу от дороги. Многие фрески в храмах уничтожили ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ мусульмане, часть была вывезена немецкой экспедицией под руководством доктора Лекока. В 1916 г. пещеры пострадали от сильного землетрясения, которое и уничтожило оставшиеся фрески. К моменту нашего посещения пещерных храмов Кизил-карги здесь сохранились лишь незначительные фрагменты настенной живописи. На них был изображен Будда в позе медитации, лицо которого было изуродовано мусульманскими вандалами, фрагменты человеческих фигур с краткими наклонными надписями в центральноазиатском стиле, а также уйгурские цветочные орнаменты на дверных сводах. В этих пещерах в 1902-1903 гг. побывала японская экспедиция Кунта Отани. Возможно, что они являются современниками больших пещерных храмов на юго-востоке Кизил-ортанга.

Посещение пещер задержало экспедицию, и мы достигли ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ Куча только к вечеру. Найти подходящее место для лагеря было не так-то просто, но нам помог какой-то незнакомец, владеющий многими языками, указав на летний дом с тенистым садом, принадлежавший богатому землевладельцу. В доме, однако, было слишком сыро, и мы раскинули палатки в просторном саду.

Оазис Куча и сам город с широкими аллеями из тополей и оживленными толпами местных жителей производили более благоприятное впечатление, чем другие районы оазиса Синьцзяна к югу от Небесных гор. Благодаря своему географическому положению Куча еще в древности стал важным экономическим и политическим центром. Он расположен в том самом месте, где из гор ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ Тянь Шаня вытекают реки Музарт и Куча, направляясь к Таримскому бассейну.

Кроме того, оазис Куча – самый важный торговый центр на караванном пути из Кашгара в Урумчи. Благодаря обилию ледниковых вод, питающих две реки, и множеству подземных ручьев, оазис является идеальным местом для занятия земледелием и крупным центром по выращиванию фруктов во всей провинции. С древних времен Куча известен как центр торговли китайцев с кочевниками высокогорных пастбищ Текес и Кунгес Центрального Тянь Шаня и джунгарских степей. В настоящее время оазис ведет оживленную торговлю с калмыками, торгутами и олотами – племенами, обитающими в высокогорных долинах Тянь Шаня и в степном районе вблизи Карашара. Куча ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ соединен с Хотаном дорогой, проходящей по пустыне и ведущей к истокам реки Керья, благодаря чему тоже участвует в хотанской торговле.

Древности Куча уже изучались европейскими и японскими экспедициями: сначала русскими под руководством доктора Клеменца и Березовского по заданию Российской Академии наук, затем японской, возглавляемой Кунте Отани, несколькими немецкими под руководством профессора А.Грюнведеля и доктора Лекока, двумя английскими экспедициями сэра Аурела Стейна и одной французской под руководством профессора Пелльо. Древние памятники культуры оазиса сосредоточены в трех местах: Кизиле, Кумтуре и Кирише. Чтобы более подробно изучить настенную живопись пещерных храмов, следует обратиться к монументальным трудам доктора Лекока ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ, из которых видно, что стиль фресок разрушенных пещерных храмов оазиса Куча и Турфана (Кходжо, Туйока, Сангима, Базаклика и Чиккан-гола) представляют несколько художественных стилей:

1. Ранний стиль, обнаруживающий четко прослеживающееся влияние греко-буддийской или гандхарской школы Северо-Западной Индии.

2. «Стиль рыцарей с длинными мечами». По мнению доктора Лекока, первый и второй стили характерны для индо-скифского периода и тесно связаны между собой. Второй стиль, возможно, сформировался в период сильного иранского и западного влияния на этот район.

Следующие три стиля обнаруживают преобладающее влияние Востока, характерное для конца VIII столетия. Это период господства уйгуров, на чью культуру сильно повлияла дальневосточная цивилизация.

3. Древний тюркский ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ стиль носит смешанный характер и отмечен сильным влиянием искусства Китая.

4 Новый тюркский, или собственно уйгурский, стиль, где китайские элементы ослаблены тенденциями местного искусства.

5. Пятый стиль, названный доктором Лекоком тибетским, встречается только в Турфане и имеет позднее происхождение. Изучение ламаистского стиля актуально для истории тибетского изобразительного искусства и для определения его влияния за пределами этнографических границ Тибета. Китайские исторические анналы содержат массу сведений о передвижениях тибетских приграничных племен. Мы знаем о их союзе с могущественными хюнну – древнеазиатским племенем, занимавшим степи современной Монголии, и об их периодических набегах на китайскую территорию.

На протяжении VII и VIII веков тибетские орды всадников ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ неоднократно переходили границы Западного Китая, Туркестана и Южной Монголии и даже завоевали тогдашнюю столицу Китая – Чаньань. В конце VII века Китай лишился Китайского Туркестана, а тибетские племена, объединившись с арабами, двигались по направлению к далекой долине Оксус. Мы слышали о тибетских военных правителях Хотанского оазиса и об их фортах на южном торговом пути Китайского Туркестана. Знаменитая военная экспедиция 747 г. под командованием китайского генерала Као Хсин-чи сдерживала тибетские военные силы в районе Гиндукуша. В 750 г тибетцы захватили Тунь-хуан, где не так давно сэр Аурел Стейн и профессор Поль Пелльо прославили свои имена открытием древних рукописей. Турфанские фрагменты тибетских письмен ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ, привезенные профессором Грюнведелем и доктором Лекоком, доктор Франке относит к VIII веку Наличие в Турфане подобных фрагментов рукописей свидетельствует о тибетской экспансии и, вероятно, о захвате земель северных нагорий, чем и объясняется причина появления ламаистских фресок в разрушенных храмах Турфанского оазиса.

Три дня, проведенных нами в Куча, были заполнены посещениями и переговорами с владельцами повозок. Местные жители рассказали нам, что старинные вещи и рукописи встречаются теперь редко, и единственное место, откуда еще продолжают поступать находки, это район Лоб, к западу от озера Лоб-нор. За несколько недель до нашего прибытия в Куча какой-то торговец привез в раскрашенном деревянном сундучке ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ свертки рукописей, а также монеты и разные древние вещицы. Мы очень заинтересовались этой коллекцией, но найти торговца так и не удалось.

Местный представитель американской фирмы братьев Бреннер в Тьеннцине очень помог нам в покупке повозок для багажа. Новые повозки должны были везти снаряжение экспедиции в Урумчи. Мы также купили трех лошадей: одну верховую и двух вьючных в дополнение к нашим 10 лошадям, принадлежащим двум ладакцам.

Быстро приближалась весна, в садах зазеленела молодая трава. Становилось все теплее, и надо было попасть в Урумчи прежде, чем начнется паводок.

20 марта мы вышли из Куча, рассчитывая за день дойти до небольшой деревушки ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ Яка-арык, расположенной на самом востоке оазиса Куча. Вскоре после того как позади остался город и его окрестности, дорога пересекла каменистую равнину, полого спускающуюся к пустыне, расположенной южнее. Небо внезапно затянулось тучами, и сильный северо-западный ветер поднял в воздух клубы песчаной пыли. В период ранней весны песчаные бури здесь не редкость, а ветры являются предвестниками скорой смены температур.

На ночь мы расположились в саду на окраине Яка-арыка. К востоку от оазиса обширные каменистые пространства были окутаны пылевой завесой, оставленной пронесшейся здесь бурей. Ночью она бушевала в близлежащей пустыне, грозно сотрясая наши палатки.

Следующим был переход в крошечную деревушку ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ Янги-абад, сады которой произрастали на глинистой почве степей. Дорога тянулась по голой каменистой пустыне, кое-где пересеченной узкими полосами лесса, покрытого скудным кустарником и оголенными участками глины. На севере возвышались горные хребты – самые южные отроги великого Тянь Шаня.

Следующий этап пути привел нас в Бугур-базар. До самого оазиса Бугур дорога проходила по каменистой, глинистой местности. В Бугур-базар мы въехали по пыльным переулкам, вдоль которых тянулись бесконечные кирпичные стены, огораживающие поля и сады.

На следующий день после долгого, пятидесятимильного перехода, мы оказались в небольшом оазисе Чадир, к востоку от Янги-гисара. Большую часть дня шли по пескам ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ, поросшим зарослями кустарника, и только поздним вечером разбили лагерь.

Из Чадира экспедиция двигалась по торговому пути с остановками в Чарчи и Тиме. Мы ехали главным образом по пескам, покрытым скудным кустарником и кое-где перемежавшимся участками каменистой пустыни. На севере все лучше просматривались горы, распростершие свои морщинистые отроги в глубь пустынной равнины. В пути между Чарчи и Тимой мы повстречали интересного молодого тюрка, который оказался лекарем, придерживающимся древних шаманистских традиций, сохранившихся среди фанатичного мусульманского населения. Таких людей в народе называют «бакша», или «учитель». Молодой человек ехал верхом на лошади и, ритмично ударяя в большой барабан, иногда напевал заклинания по-тюркски.

26 марта ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ мы прошли вдоль северной окраины оазиса Корла и свернули на северо-восток по течению Конче дарьи. Тропа пролегала по равнине, усеянной разноцветной галькой, и постепенно поднималась к горам. Здесь мы встретили первых торгутов. Из-за невысокого отрога неожиданно показались три всадника, которые быстро приближались к нам. Все они были одеты в синие халаты, у двоих на голове красовались черные платки. Сидя на великолепных лошадях, они внимательно рассматривали наш караван. Они приветствовали нас словами «Та саин банти», и мы выразили желание посетить резиденцию их правителя. «Дза, дза, дза», – кивнули одобрительно всадники и мгновенно исчезли, подняв тучи пыли ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ. У монгольских кочевников хороший наездник всегда пришпоривает лошадь, чтобы продемонстрировать ее ход.

Вскоре тропа вошла в узкое ущелье, у входа в которое стояла китайская застава, и нам пришлось предъявить пропуска для дальнейшего путешествия в Карашар. По некоторой причине торгутский район находился под тщательным наблюдением китайцев.

Экспедиция стала лагерем на берегу реки, неподалеку от рощи. Воздух здесь был удивительно прохладным и чистым, и мы отдохнули от пыльной пустыни. Ранним утром сняли лагерь и направились к Карашару, до которого отсюда оставалось двадцать миль. Недалеко от стоянки река Конче дарья поворачивает на восток, а за низким холмом начинается спуск в бассейн озера Баграш. Весь этот ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ отрезок пути мы шли по песчаному тракту, поросшему тамариском. Нас сопровождали два торгутских всадника, направлявшихся в горное селение, к северу от дороги. Оба были безнадежно пьяны, но, несмотря на это, продолжали тянуть спиртное из бурдюка, сделанного из желудка овцы. Пьянство – подлинный бич торгутов Карашара и ведет к ухудшению жизни племени.

Из достопримечательностей на этом отрезке пути в Карашар можно отметить развалины у деревни Шорчук, исследованные немецкой и английской экспедициями. После пятичасового перехода мы достигли Карашар дарьи Дожидаясь парома, вместе с нами стояли несколько торговых караванов. Паромом управляли торгуты – грубоватые парни в шубах и с длинными косичками ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ. В толпе мы заметили несколько киргизов из города Пржевальска на озере Иссык-Куль, которые пасли свои стада овец в горах к северу от Карашара.

За городскими воротами нас встретил представитель фирмы братьев Бреннер, который проводил нас в отведенный для отдыха дом с садом. Наш лагерь разместился недалеко от городского дворца регента ламы торгутов, удобно расположенного по дороге в Хотон-сумбул, в штаб-квартиру Тоин ламы, являющегося ламой-регентом карашарских торгутов и одним из влиятельных лиц Синьцзяна.

Карашар со своим базаром в некоторой степени отличается от остальных базаров оазиса Китайского Туркестана. Очевидно, это происходит из-за множества торгутских кочевников, приезжающих ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ в город из нагорных долин Тянь Шаня и соседнего Баграш Кола.

В районе Карашара кочуют два калмыцких племени: торгуты и кхошуты. Торгуты занимают пространство у подножия гор и летние пастбища, или юлдузы, в самом сердце Тянь Шаня. Зимой кочевники спускаются с высокогорных пастбищ и селятся в степи у подножия гор. Они подчиняются наследному хану, который живет в Хотон-сумбуле, а последние несколько лет Тоин ламе, дяде молодого хана. Кхошутские племена населяют район вокруг озера Баграш, к юго-востоку от Карашара и горные области вблизи Ушакталы, деревни, находящейся на пути Карашар – Турфан. Правят ими наследные князья. Оба племени разводят огромные ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ стада лошадей, верблюдов и рогатого скота. Их лошади ценятся во всей Центральной Азии и в Китае. Карашарская лошадь – сильное животное, от ста двадцати до ста тридцати сантиметров в холке, с хорошо развитой грудной клеткой, мощной шеей, слегка изогнутым носом и стройными ногами. Это превосходное животное имеет быстрый ход, и в прежние времена таких лошадей регулярно поставляли в Пекин к императорскому двору в качестве дани от калмыцких племен. В китайской кавалерии в Синьцзяне много лошадей карашарской породы. Некоторые из них являются живыми потомками прототипов знаменитых глиняных статуэток, созданных скульпторами эпохи Тан и ныне украшающих стеклянные витрины наших музеев.

Мы собирались побывать в калмыцких ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ селениях и в большом монастыре Балгантай-шара-суме, расположенных в горах у городка Хотон-сумбул, и уже оттуда через Сумунта-дабан идти в Урумчи. Становилось жарко, мы опасались чрезмерной духоты в Турфанской впадине и волновались за здоровье госпожи Рерих, которая всегда тяжело переносила зной. Еще находясь в Кашгаре, мы известили генерал-губернатора Урумчи о своем намерении, и местные власти заверили, что провинциальное правительство, конечно же, даст нам разрешение.

Когда прибыли в Карашар, местные власти, казалось, благоприятно отнеслись к нашему намерению посетить Хотон-сумбул. Пожилой таоинь Карашара был болен, однако его личный секретарь заверил от его имени, что ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ никто не будет чинить нам препятствий и мы можем выступать в Хотон-сумбул немедленно. Он посоветовал нам обратиться к члену местного магистрата. Чиновник был в отъезде, и нас принял его секретарь. Выразив готовность всемерно содействовать экспедиции, он, однако, добавил, что в магистрате обеспокоены снежными заносами на перевалах. Было очевидно, что наш план идти в Хотон-сумбул и оттуда в Урумчи через горные перевалы был предметом обсуждения в яменах Карашара.

Мы вернулись в свой лагерь под впечатлением, что власти не имеют ничего против нашего посещения Хотон-сумбула и Урумчи. Из опыта наших предшественников было известно, что китайские власти не любят, когда ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ в горах ведутся научные исследования, даже далеко от границы в безлюдной местности. Поздно вечером к нам неожиданно приехали начальник местной почты и секретарь магистрата. Сносно говоря по-английски, почтмейстер сообщил, что, к большому сожалению магистрата, у него имеется приказ из Урумчи, запрещающий нам идти через горы. Бесполезно было обсуждать с ними этот вопрос, и мы решили послать телеграмму генерал-губернатору, прося у него разрешения идти в Урумчи через Сумунта-дабан. Мы сообщили в магистрат о своем намерении отправиться на следующий день в Хотон-сумбул и ждать там ответа. Утром мы перенесли лагерь в Хотон-сумбул, зимнюю резиденцию торгутского ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ правителя.

Хотон-сумбул разместился в степи к северо-западу от Карашара.

Накатанная повозками дорога привела нас в местность, густо заселенную кочевниками Повсюду белели войлочные юрты, паслись большие табуны лошадей и стада рогатого скота. Хотон-сумбул – небольшой городок с белеными кирпичными домами, широкими чистыми улочками и базаром Дворец ламы, выстроенный в европейском стиле, и ряд других построек полуевропейской архитектуры свидетельствовали о прогрессивных взглядах правителя

По прибытии во дворец нас провели в большую комнату, где стояли китайские столы и стулья из черного дерева и лежали медвежьи шкуры. Едва мы вошли, как комнату заполнили советники ламы в черных халатах и тут же начали задавать бесконечное ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ количество вопросов, откуда мы пришли и куда направляемся. Чиновники разошлись только к вечеру, но их немедленно сменили седобородые старики и женщины с детьми. Все они курили сигареты и трубки. Трехлетний мальчик на руках у курящей матери держал сигарету и с явным удовольствием вдыхал дым, моргая глазами. Нас оставили в покое только поздним вечером, разрешив поставить палатки около дворца.

Утром экспедицию навестил личный секретарь правителя и сообщил, что правитель ждет нас во дворце. Мы встретились с Тоин ламой, как его называют жители Восточного Туркестана и Джунгарии, в комнате, обставленной по-европейски, с большим столом посередине. На камине красовались две ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ банки консервов, поставленных в качестве украшения.

Тоин лама – интересная личность среди политиков Центральной Азии. Несколько лет назад его называли «сильным человеком торгутов», который взял в свои руки власть после смерти младшего брата, торгутского хана. С самого начала в его политике проявились националистические тенденции, и он сумел искоренить мощное китайское влияние при дворе последнего торгутского хана.

В 1920-1922 гг. Тоин лама, приступая к реорганизации войска, пригласил к себе русского инструктора, бывшего офицера царской армии, который обучил четыре эскадрона торгутской кавалерии. Китайцы следили за его деятельностью с опаской.

В 1924 г., во время беспорядков в Кашгаре, правительство Урумчи потребовало, чтобы Тоин лама послал свою ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ кавалерию против Ма титая и поставил верблюдов китайским войскам. Однако Тоин лама категорически отказался посылать своих всадников, и с тех пор китайцы слегка усилили давление на его народ. В начале 1925 г. Тоин ламе было приказано отправить в Урумчи кавалерию для отражения наступления армии маршала Фэн Юй-сяна. Торгуты всегда были в составе военного резерва Синьцзяна, и власти не замедлили этим воспользоваться: русского инструктора арестовали во время его поездки в Урумчи и выслали из Синьцзяна, а командиром эскадронов назначили китайского офицера.

В тот раз регент подчинился требованиям китайцев и послал в столицу провинции три своих эскадрона. Два эскадрона были оставлены ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ в Урумчи для охраны генерал-губернатора, а третий китайцы загнали в далекий Чарклык, лежащий на южном пути в Тунь-хуан, для наблюдения за тайной торгутской дорогой в Лхасу в Тибете. Спустя некоторое время эта дорога была закрыта, и генерал-губернатор запретил карашарским паломникам покидать родные селенья.

Во время нашего пребывания в Хотон-сумбуле Тоин лама ожидал новых военных действий от китайских властей. Мы получили от него приглашение посетить Урумчи и пожить некоторое время во дворце, подаренном ему генерал-губернатором.

Позднее в Урумчи мы услышали о том, что китайцы решили передать государственную печать, или тамгу, юному хану, тринадцатилетнему ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ мальчику, и в этом случае Тоин лама вынужден был бы оставить свой пост и уйти в монастырь.

Последователи Тоин ламы считают его воплощением известного ламы Сэнчэна Дорджэчана, одного из просвещенных иерархов Шигацзе. Трагическая кончина этого почтенного ламы подробно описана японским путешественником Экайем Кавагучи. Он был арестован лхасскими властями по обвинению в содействии исследованиям известного индийского путешественника-тибетолога Бабу Сарат Чандра Даса. После длительного заключения ламу утопили в реке Конг-по в июне 1887 г. Рассказывают, что святой, будучи наставником Таши ламы, предсказал свою печальную участь в рисунках, выполненных на стенах его личных покоев.

Тибетское правительство распорядилось о том, что душа ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ ламы не подлежит перевоплощению (это самое страшное наказание в Тибете), и тем не менее он воплотился в далеком Туркестане в семье хана карашарских торгутов. Сэнчэн Дорджэчан прорицал перед смертью, что родится снова в стране войлочных палаток и стад рогатого скота. И действительно, у новорожденного была замечена такая же слабая деформация колена, как и у покойного ламы. Весть о перевоплощении Сэнчэна вызвала негодование в Лхасе, и, когда мать привезла мальчика в столицу Тибета, чтобы посвятить в монахи, его не допустили в знаменитый монастырь.

Однако торгуты были слишком могущественными, а их подношения -весьма существенными, чтобы с ними можно было порвать дружеские отношения ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ. После длительных колебаний мальчика приняли в монастырь Ганден, хотя тибетское правительство так и не признало полностью его перевоплощения. В 1921 г. правящий лама, став предводителем карашарских торгутов, нанес кратковременный визит в Лхасу, и его появление там вызвало немало толков.

Тоин лама оказался очень приятным человеком, который отнесся с большим вниманием к нуждам экспедиции и обещал оказать нам посильную помощь. Он согласился дать соответствующие распоряжения настоятелю Балгантай-Шара-суме и обеспечить нас надежными проводниками. Мы покидали дворец, уверенные в плодотворном путешествии по Тянь Шаню, но когда вернулись в лагерь, то узнали от китайского офицера, прибывшего из Карашара в сопровождении нескольких ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ всадников, о приказе следовать обратно в город. Мы, естественно, отказались и заявили офицеру, что не сдвинемся с места, пока не получим письменного объяснения от генерал-губернатора. Офицер уехал, но вскоре вернулся в сопровождении толпы торгутских советников и мелких чиновников и продолжал настаивать на нашем отъезде в Карашар. Но мы были непреклонны в нашем решении остаться в Хотон-сумбуле до тех пор, пока не получим письменное объяснение от регента или от властей Карашара. Возбужденная толпа покинула лагерь.

Экспедиция готовилась к новым испытаниям. Наши люди откуда-то узнали, что местные власти намерены применить против нас силу.

Хотя оружие было опечатано ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ, мы решили держаться до конца. Во второй половине дня мы увидели вокруг лагеря группы калмыков в темных одеждах. Они подходили все ближе и ближе, и вскоре плотная толпа торгутов, выкрикивающих угрозы, окружила нас.

«Давайте разоружим иностранцев!» – крикнул кто-то, и толпа устремилась вперед. «Они откроют огонь!» – раздался чей-то голос, и толпа отступила назад. Оружие находилось в моей палатке, охраняемое двумя походными слугами с топорами. В случае опасности мы намеревались вскрыть ящики, а наши люди при необходимости готовы были взяться за оружие. Вдруг появился китайский офицер и стал убеждать нас вернуться в Карашар, ссылаясь на угрозу со стороны торгутов. Мы снова ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ повторили свой отказ о выезде до получения письменных объяснений. Толпа вновь заволновалась, а несколько парней, находившихся, по-видимому, в состоянии сильного алкогольного опьянения, призвали к нападению на иностранцев. Напряжение росло, все сотрудники экспедиции приготовились к обороне. Мы подозвали китайского офицера и посоветовали ему принять меры, ибо в противном случае нам придется это сделать самим. Пораженный нашей выдержкой, он выставил перед нашим лагерем солдат, и мы стали свидетелями того, как они разогнали слегка отступившую толпу с помощью кнутов и прикладов винтовок. Сразу же после этой сцены торгуты стали вновь дружелюбными и намекнули, что инцидент был спровоцирован китайцами, чтобы заставить нас ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ вернуться в Карашар.

Регент прислал к нам своего секретаря с просьбой посетить его. Он принял нас в своем кабинете и извинился за поведение соплеменников, а затем вручил письмо, в котором утверждалось, что ни он сам, ни его народ ничего против экспедиции не имеют, но на него оказал давление член городского магистрата Карашара. Получив такие заверения, мы выразили готовность вернуться в Карашар и обсудить все вопросы с генерал-губернатором. Мы вернулись в лагерь, чтобы приготовиться к путешествию.

Утром следующего дня мы выехали в Карашар, где посетили члена магистрата. Этот деятель не отрицал, что именно он отдал приказ о ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ возвращении экспедиции из Хотон-сумбула и выглядел сильно смущенным. Мы выразили протест и потребовали от него представить письменные объяснения своих действий генерал-губернатору, с помощью которого нам хотелось выяснить причины наших злоключений в Хотане и Карашаре.

Непросто было найти повозки и вьючных животных для перевозки багажа и лагерного снаряжения. Буквально в последнюю минуту перед выездом из Карашара нам удалось нанять четыре китайские повозки и десять мулов до Урумчи, принадлежавших торговцу из Ку-чьенга.

2 апреля мы покинули Карашар и в тот же день пришли в деревушку Тавилга, где и остались на ночлег. Дорога вела по пыльному песчаному тракту, поросшему кустарником. Путь в Ушактал ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ шел по точно такой же дороге. Дни были жаркие, и тучи москитов беспокоили людей и животных. К северу поднимались суровые горы. Из деревни Ушактал в Урумчи ведет горная дорога, которой часто пользуются местные кхошуты. Дорога была пустынной, лишь иногда одинокий всадник-калмык, курящий свою длинную трубку, появится в степи и затем снова исчезнет в зарослях.

Из Ушактала дорога вела по песчаной степи со скудным кустарником. На ночь мы остановились в одиноком лангаре, или постоялом дворе, Кара-Кизил.

На следующий день въехали в суровую горную страну, пересеченную полосами каменистой пустыни. Прямо к тропе подступали скалы с обнажениями вкраплениями ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ гранита, порфира и базальта. В лучах заходящего солнца узкие ущелья горели разноцветными огнями. Ночь мы провели на постоялом дворе в Аргай-Булаке, живописно расположенном в узком горном ущелье.

В Токсун нам пришлось добираться по знойным пескам и каменистой пустыне. В нескольких милях за Аргай-Булаком раскинулась широкая каменистая пустынная равнина, постепенно понижавшаяся в направлении Турфанской впадины. Вдали виднелись колеблющиеся очертания Токсуна и его садов.

После пятичасового перехода под вечер экспедиция вступила в Токсун. Было начало лета, и сады изумляли обилием цветов. Мы разбили лагерь около городских ворот на берегу реки. Наши ладакцы, пораженные внезапной сменой температуры и времени года, в растерянности ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ бродили по лагерю и вдоль водоема. Там, в горах и пустынях, – ранняя весна с холодными ночами и ветреными днями, а здесь – лето с жаркими днями и душными ночами. Токсун расположен у края Турфанской впадины, на высоте ста сорока футов над уровнем моря. Ночью мы не спали из-за жары и москитов, набившихся в нашу палатку.

На следующее утро лагерь сняли раньше, чем обычно, чтобы поскорее пересечь раскаленную каменистую Токсунскую равнину. Спустя некоторое время мы остановились у одинокого полуразрушенного постоялого двора, расположившегося среди низких холмов. Приятно было снова ощутить прохладу суровых гор восточного Тянь Шаня.

За все время пути ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ нам повстречался лишь один караван верблюдов, направлявшийся в Кашгар. Ведущий верблюд – крупное животное черного цвета – нес на себе груз с весело разукрашенным штандартом: к длинному шесту был привязан хвост лошади с разноцветными кусочками ткани. После утомительного одиннадцатичасового перехода мы остановились на отдых в небольшом городке Та-пьян-чьенг со смешанным населением из китайцев и тюрков.

Дорога в Цайо-пу пролегала по песчаной равнине, покрытой местами соляной коркой. Порывы ледяного ветра с северо-востока резко изменили погоду: на горизонте появились тяжелые черные тучи, и не успели мы дойти до грязной деревушки Цайо-пу, как над равниной яростно разбушевался ветер и ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ разразилась песчаная буря. Плотные тучи из лессовой пыли пронеслись над несчастным селением. С невероятным трудом удалось нам поставить палатки, и тотчас же на них обрушилась лавина песка и камней. Все, кто мог, в течение двух часов не выпускали из рук опорные шесты и канаты. Ветер завывал до восхода солнца, и ранним утром мы обнаружили толстый слой песка на полу и постелях. Утро, напротив, было изумительно ясным, но настолько холодным, что пришлось надеть шубы.

Последний переход до Урумчи осуществлялся по пустынной местности, по-зимнему мрачной и бесплодной. С вершины невысокого горного хребта мы впервые увидели столицу Синьцзяна. Город раскинулся на берегу ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ реки Архоту, текущей среди широкой равнины, окруженной цепями гор Восточного Тянь Шаня На востоке белела могучая Богдо-ула, впервые обследованная русскими исследователями, братьями Грум-Грджимайло в 1889-1890 гг.

При подходе к городу дорога неожиданно пришла в движение: появились всадники, вереницы верблюдов и лошадей. Мы миновали длинный конвой тяжело груженных повозок и солдат в темно-серых мундирах. Скрип огромных колес, топот копыт и пронзительные крики погонщиков «оу-э, оу-э, оу-э!» сливались в нестройную какофонию. Обоз доставлял груз для отряда на границу Кансу – в Син-син-ся. Оказывается, между Синьцзяном и Кансу началась война, и генерал-губернатор спешно мобилизовывал войска ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ.

У ворот города экспедицию встретили представители фирмы братьев Бреннер и препроводили в специально отведенный для нас дом, находившийся в бывшей русской концессии, состоявшей из одной широкой улицы и небольших домов европейского типа. У ворот дома к нам подошел китайский офицер и хотел реквизировать повозки для военных нужд. Мы запротестовали – и после долгого спора удалось убедить его повременить.

Вечером нас пригласили на званый ужин, который давал глава местного филиала фирмы братьев Бреннер. Казалось, все были обеспокоены военными приготовлениями губернатора Яна. Мобилизация началась месяц назад, и около 10 тыс. солдат были отосланы в Син-син-ся, чтобы воспрепятствовать наступлению генерала Фэн ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ-Ю-Сяна и его союзников из Кансу. Говорили, что неподалеку от Урумчи проходят подготовку новобранцы, лихорадочно приводится в порядок амуниция и оружие. Беспокойные сообщения приходили с монгольской границы: бои со значительными потерями произошли между монгольскими пограничными войсками и киргизскими племенами возле массива Байтик Богдо, и огромные банды торгутов и киргизов бежали в Джунгарию, испугавшись наступления монголов. Атмосфера накалялась, над границей собирались тучи войны.

VI


documentaonzohd.html
documentaonzvrl.html
documentaooadbt.html
documentaooakmb.html
documentaooarwj.html
Документ ВЕЛИКИЙ СЕВЕРНЫЙ ПУТЬ В УРУМЧИ